- Прощайте! - отвечал Караччиоли. - Мой неаполитанский патриотизм дороже любой королевской благосклонности...

Неаполь он застал встревоженным, все ждали прихода французов, а Чимароза ожидал их даже с нетерпением:

- Я родился в грязном подвале прачечной, где стирала моя мать. Моим отцом был каменщик, упавший с высоты храма на мостовую... Мне ли, сыну прачки и каменщика, отворачиваться от идей свободы, равенства и братства!

- Браво, маэстро, браво! - отвечал князь Караччиоли. - После бегства Бурбонов в Палермо я, как и вы, уже не считаю себя связанным с ними былою присягой...

Театр "Сан-Карло", поражавший помпезным великолепием, уже огласился революционным гимном Доменико Чимарозы:

Народ, не знай порабощенья,

Освобождайся от цепей,

В огонь бросай изображенья

Тиранов гнусных - королей.

Перед дворцом в пламени костров корчились королевские портреты, сгорали их знамена, здесь Чимароза встретил Паизиелло:

- Как я рад, что ты остался с нами, Джованни!

- С вами? Я остался со своей музыкой и своей женой...

В январе 1799 года на обломках Королевства обеих Сицилий французы образовали Партснопейскую республику. Народ ожидал райской жизни, но получил от пришельцев грабежи, мародерство, насилия... Даже нищие лаццарони были растерянны:

- Французы посадили "деревья свободы", но деревья не успели прижиться к земле, как у нас отняли даже остатки свободы...

Чимароза не терял веры в торжество новых идеалов:

- Эскадра адмирала Ушакова образумит этих грубых невеж, русские люди всегда справедливы.

Караччиоли сомневался в помощи русских:

- Ушаков сражается на Корфу, а Нельсон торчит в Палермо, и он всегда может вернуться в Неаполь раньше Ушакова.

Вы забываете, маэстро, что эскадра Нельсона сейчас союзна эскадре Ушакова, они обязаны действовать заодно - против нас!